Рязанская «запендя» Сергея Бобровского

19.12.2014 Описание

Есть пьесы, появление которых на подмостках просто по определению не может остаться незамеченным. Не важно, где географически на этот раз играют шедевр – в звездном столичном театре или в маленьком провинциальном городке.

Будьте уверены, во всяком случае, на премьерных спектаклях в публике недостатка не будет. Потому что название давно перестало принадлежать определенному сюжету и даже автору. Стало именем нарицательным для определенного пласта времени. За примерами далеко ходить не нужно. На имя Гамлет девять из десяти опрашиваемых тут же отзовутся вечной цитатой: «Быть или не быть?», а наиболее продвинутые даже воспроизведут ее на языке первоисточника. Это вовсе не значит, что они в курсе перипетий, приключившихся с датским принцем. Но что-то когда-то об этом слышали...

Комедия с самоубийством

В конце прошлой недели в Рязанском театре драмы состоялся предварительный показ чеховской «Чайки». Приглашенный режиссер Сергей Бобровский в течение нескольких месяцев вместе с рязанскими артистами работал над одной из самых знаковых пьес ХХ века. Намеренно не упоминаю в этом контексте русскую психологическую школу. Драматургия Чехова, и в частности его знаменитая «Чайка», оказала огромное влияние на весь мировой театр. От Брехта до Ионеско и Олби. Не буду вспоминать о Станиславском и первом «прорывном» спектакле Московского общедоступного художественного театра. Хотя у каждого, кто хоть немного знаком с историей театра, обязательно возникнет и эта ассоциация. Всё же большая часть театральной публики вряд ли признается в том, что для них «Чайка» прежде всего ассоциируется с чем-то длинным, занудным, но обязательным для просмотра.

– Обычно спотыкаются на авторском определении жанра, – улыбается Сергей Бобровский. – Почему Антон Павлович решил, что все происходящее с его героями – комедия? Попытка самоубийства в середине пьесы и самоубийство в финале – очень «весело»... И тем не менее, на мой взгляд, весь текст пронизан юмором и иронией. Только это особый чеховский юмор. Найти ключ для его понимания – вот достойная задача. Я вполне допускаю, что сам Антон Павлович довольно хихикал, когда писал монологи доктора Дорна или сцену Аркадиной и Тригорина. Тут, как в фильмах Вуди Алена, смешно, иногда даже очень смешно, но не всем и далеко не всегда...

Несостоявшийся милиционер

Здесь необходимо небольшое отступление, чтобы объяснить читателю, кто такой Сергей Бобровский и почему его первая режиссерская работа в Рязанском драматическом театре по определению обречена на споры, восторги, возмущения и прочие атрибуты, сопровождающие театральное событие.

Бобровский – главный режиссер Липецкого драматического театра, выпускник Театрального училища им. Бориса Щукина, ученик Леонида Хейфица, лауреат множества театральных премий. Он, безусловно, входит в обойму наиболее интересных российских режиссеров. Его приглашение на постановку в Рязань заслуживает всяческого одобрения. Возможность творческого общения с режиссером такого уровня, безусловно, интересна как для артистов, так и для публики. Очень хочется надеяться, что оно не ограничится только «Чайкой». Однако есть еще один момент, изначально выделяющий работу Бобровского из общего ряда.

– Моя творческая биография началась 30 лет назад в этом театре, – вспоминает Сергей Бобровский. – Я приехал в Рязань после армии вместе с друзьями по направлению от военкомата поступать в училище МВД. Хотел стать милиционером. Правда, когда узнал, что в училище готовят не милиционеров, а надзирателей, желание пропало... И я устроился работать в театр драмы монтировщиком декораций. В этой почтенной театральной профессии я честно трудился в течение 10 лет. Потом еще десять лет преподавал в Рязанском филиале МГУКИ (институт культуры. – Ред.). Здесь у меня родилась дочка. Так что Рязань для меня – важнейший жизненный этап.

Практически каждый показ курса Бобровского в институте культуры становился маленькой городской сенсацией. На них было невозможно попасть. Однако местное культурное начальство долгое время относилось к молодому режиссеру настороженно. Уж больно прогрессивный и малоуправляемый. И может быть, это было к лучшему... Получи Сергей постановку в то время в качестве молодого и начинающего, результат мог бы быть маловразумительным. Другое дело – вернуться признанным мастером, да еще и со своим видением чеховского шедевра.

Когда придет зритель...

Режиссер рязанской «Чайки» вырос в Красноярском крае, в небольшом поселке неподалеку от районного центра Решеты. Название говорит само за себя. Кругом на сотни километров тайга и зоны... Это совершенно особый мир, со своим кодексом поведения и системой жизненных ценностей. Тем, кто хочет более глубоко прочувствовать, что это такое рекомендую почитать «Зону» Сергея Довлатова. По словам самого Бобровского, ему потребовалось много лет для того, чтобы выкорчевать из себя это «наследие». Это биографическое отступление необходимо. Как это ни парадоксально, но именно об этой странице жизни режиссера я вспоминал на просмотре спектакля.

– Главным врагом Чехова всегда была «пошлость обыденной жизни», – объясняет Бобровский. – Он ненавидел ее во всех проявлениях. Возможно, по этой причине в центр пьесы он ставит актрису, наделяя ее многочисленными пороками. Но в этом нет какой-то назидательности. Не дай Бог! Я думаю, что и себя Антон Павлович в какой-то степени отождествляет с Аркадиной. Наверное, любой человек, занимающийся театром, и я в том числе, порочен. Другой вопрос – насколько в нем живет стремление вырваться из круга жизненной пошлости. Это очень непросто, а порой заканчивается трагически.

Говорить сегодня о рязанской «Чайке» как о законченном спектакле преждевременно. Нам показали определенный этап работы, впереди еще репетиции, а премьера состоится в конце января. Хотя определенные выводы сделать уже можно.

Сергей Бобровский удивил ... традиционностью. Звучит парадоксально, но, на мой взгляд, это одно из очевидных достоинств режиссерского решения.

– Я ни с кем не соревнуюсь, не хочу кого-то удивлять этим спектаклем и открывать нового Чехова, – утверждает режиссер. – Я пытаюсь прочитать его пьесу, как, мне кажется, он ее написал. Как говорит Тригорин, «здесь всем места хватит». Сам Чехов считал, что в его «Чайке» «пять пудов любви и разговоры о литературе».

Как сделать так, чтобы разговоры о литературе и творчестве стали интересны? В этом основная сложность. Я рассчитываю на умных, чутких людей, которые могут сопереживать духовной боли и огромному желанию счастья, живущему практически во всех персонажах этой гениальной пьесы. Другой вопрос, насколько мечты о счастье осуществимы в принципе...

Еще раз повторюсь, говорить о каком-то законченном результате рано. Именно по этой причине не стану делиться впечатлениями от актерских работ. Кто-то уже успел выйти на финишную прямую, кто-то еще находится в поиске. Все точки над i расставит премьера – 29 января, когда в зал придет рязанский зритель...

Автор: Михаил Колкер
Теги: Культура
Вернуться к списку

Архив номеров


    
Задать вопрос редакции