Шакуров с оркестром

05.12.2014 Описание

В последний день осени в большом зале филармонии народный артист России Сергей Шакуров и Рязанский губернаторский симфонический оркестр «давали» сказку Джеймса Крюса «Тим Талер или Проданный смех» в сопровождении музыки целой армии композиторов-классиков: Бетховена, Шуберта, Брамса, Мендельсона, Гуно, Бизе, Берлиоза, Сен-Санса, Дюка, Малера, Штрауса, Вагнера, Шостаковича, Прокофьева, Стравинского.

Рязанским пацанам и девчонкам представили отнюдь не самую детскую сказку немецкого писателя-экспрессиониста, да еще и в антураже «тяжеловесной» музыкальной классики. Тут и взрослый зритель задумается о, казалось бы, очевидной трудности восприятия. А уж в совсем юном возрасте высидеть полноценный концерт в двух отделениях, без декораций, света и прочих театральных завлекалочек... Это нереально.

Поэтому, признаюсь честно, отправляясь в воскресенье слушать знаменитого артиста, я от всей души ему сочувствовал.

Первое потрясение – аншлаг! Поговорка про яблоки и места их падения нашла свое жизненное подтверждение. Журналисты и прочие приглашенные граждане с невероятным трудом пристроились на приставных стульях. И все равно, пока я наблюдал за заполняющими зрительный зал разноцветными бантиками и стрижеными макушками, чувство тревоги нарастало. Эта жизнерадостная, галдящая, непоседливая орава и Стравинский?! Им бы посмотреть очередного «Зайку-зазнайку». А тут Малер, Бетховен, Берлиоз, гофмановский мистицизм Джеймса Крюса... Бедный, бедный Сергей Шакуров! Сейчас эти бантики и макушки устроят вам встречу с большим искусством!

Потрясение второе – тишина. Вначале насторожённая, недоверчивая, но уже через десять минут внимательная и заинтересованная. И детский смех... Настоящий, заливистый, звонкий. Артисты, работающие с детской аудиторией, знают: такой смех бывает только в одном случае - если есть точное попадание в сердца и души.

Мы пообщались с Сергеем Шакуровым до начала концерта. В разговоре с этим подтянутым, энергичным человеком, вопрос о возрасте отпадает изначально. Он легко делает стойку на руках и садится на шпагат. Может проплыть километр за 24 минуты и вполне профессионально спеть оперную арию. Вероятно, настоящий актер всегда живет какими-то другими представлениями о времени.

– На самом деле я стал задумываться над тем, что такое время, когда мне было под сорок, – вспоминает артист. – До этого в голову не брал. А тут годы стали просто пролетать, как за окном электрички. Вообще, мы не умеем обращаться со временем, ценить его. Раньше люди за семьдесят мне казались глубокими стариками. А сейчас самому почти 73 стукнуло... Гляжу на себя в зеркало – вроде бы ничего еще, песок не сыплется. Да и сыну только-только девять. Может, возраст – это условность какая-то, игра в цифры, а на самом деле существует другой, настоящий отсчет?

С носом в кармане

– Сергей Каюмович, в конце семидесятых вы сыграли одну из своих самых известных театральных ролей – Сирано де Бержерака в знаменитой романтической пьесе Ростана. Этот герой вам близок по своим человеческим качествам?

– Конечно... С нормальной точки зрения. многие поступки Сирано кажутся, мягко говоря, неразумными. Он живет сердцем, точнее своим поэтическим даром, который практически всегда находится в конфликте с окружающим миром. Для меня это понятно. И знаменитый огромный нос Сирано – метафора, знак его непохожести и – в конечном счете – избранности.

... Я видел легендарный спектакль театра Станиславского «Сирано де Бержерак». В конце семидесятых на него было невозможно попасть. И мы, студенты театрального института, забирались по пожарной лестнице до окошка служебного туалета, которое заранее открывал театральный монтировщик. Монтировщик получал за эту рискованную процедуру три рубля, а мы – возможность увидеть Сергея Шакурова в одной из лучших его ролей.

– Без всякого хвастовства могу сказать, что первый и чуть ли не единственный сыграл Сирано без наклеенного носа, – признается артист. – Причем нос-то у меня был готов и лежал в кармане до генеральной репетиции. Режиссер спектакля Борис Морозов очень настаивал на носе... А я ему до последнего голову морочил: ладно, Боря, обязательно прилеплю на следующей репетиции. Так до генеральной и дотянул... А уж там деваться было некуда... Я ему: «Не будет носа! Если хочешь – с роли меня снимай, но я его клеить не стану. Это принципиально! Если зритель не поймет, что трагедия Сирано не в физическом уродстве, а в его взгляде на мир, значит, мы сделали плохой спектакль и никакой нос нам не поможет!» Ну, с роли он меня, конечно, не снял – куда ему было деться перед премьерой... Ну а потом, когда критика стала восхищаться новым прочтением образа, оказалось, что отсутствие носа изначально было в режиссерском замысле...

Книжек не читал, но дрался регулярно

Лауреат и дипломант всего, что только возможно, народный артист России Сергей Шакуров, по его собственным словам, более всего гордится званием мастера спорта по акробатике, которое получил в восемнадцать лет. Вообще, детство и юность актера вряд ли можно назвать идиллическими. Арбатский пацан, шпана, хулиган и двоечник, к всеобщему удивлению, в восьмом классе пошел в школьный драмкружок. Потом была легендарная студия при Центральном детском театре, где в то время учили актерскому мастерству Мария Кнебель и Анатолий Эфрос.

– Да я книжек в детстве не читал, – вспоминает Сергей Каюмович. – Дрался ежедневно, это было... По башке получал регулярно, а чтобы книжки читать – такого не было. Да и дома у нас их практически не было. Ружей, капканов – сколько угодно. Мой отец был профессиональным охотником и книжками не слишком интересовался. Зато потом, когда учился в студии, начался настоящий книжный голод. Читал по три книги одновременно и не мог начитаться.

– А сын читает?

– Да, у Марата с этим нет проблем. Причем читает не с компьютера, а настоящие книжки. Он у нас очень интересный парень. Только непоседливый. Я как-то сидел у него в школе на уроке... Ни секунды не может на месте спокойно посидеть. Но тут ничего не поделаешь – такой темперамент, по себе знаю...

Жаль времени на ерунду

– О вашем взрывном темпераменте и неуживчивом характере ходят легенды. С годами спокойней не стали?

– Нет. И дело тут не в моей неуживчивости, а в том, что жаль тратить силы на всякую чепуху. Когда вижу, что человек просто отнимает мое время, предпочитаю сказать об этом сразу и в глаза... То же самое со спектаклями и фильмами. Предложений много, но действительно интересных – единицы.

– В вашем актерском багаже роли Сталина и Брежнева... Хотелось бы продолжить играть вождей на киноэкране?

– При наличии достойного материала – почему бы и нет? Кстати, Сталина мне предлагали играть неоднократно, но качество сценариев было, мягко говоря, не слишком хорошим. А просто надеть френч, приклеить усы и произнести с кавказским акцентом: «А что об этом думает товарыщ Жюков?» мне не интересно.

– А в роли Брежнева вас все устраивало?

– Мне кажется, это вполне достойная работа. Валентин Черных написал очень хороший сценарий, и роль Брежнева в нем – одна из лучших. Первоначально мне предложили роль министра здравоохранения Чазова. Но я сразу сказал, что мне это неинтересно и что хотел бы играть только Брежнева. Ну а дальше так и вышло. Случайность...

Воронок – не проблема

– Вы верите в случай?

– Актерская жизнь – это сплошной случай. Сирано де Бержерака должен был играть Григорий Бурков. Но Жора не потянул физически, там ведь драться нужно... Позвонил: «Каюмыч, выручай – я отказываюсь...»

Знаменитый финал в фильме Тодоровского «Любимая женщина механика Гаврилова» – тоже случай. Первоначально, по сценарию, меня должны были привозить на инвалидной коляске всего загипсованного, но мне это не нравилось, да и Людмиле Гурченко тоже. А что предложить взамен, не знаем. И вот уже на съемочной площадке мне подают прекрасно сшитый смокинг, а я его бросаю на землю и отрываю рукав. Тодоровский кричит: «Ты что, с ума сошел?», а я ему: «А давай меня не на «скорой» к ней привезут, а на милицейском воронке». Тодоровский аж позеленел: «Где я тебе воронок возьму?!» – «Да вон сколько милиции в оцеплении стоит, с воронком проблем не будет». В общем, сняли кусок с настоящими милиционерами. Петр увидел на мониторе, тоже завелся и тут же придумал финал, где я с Люсей через стекло разговариваю. После премьеры Лев Аннинский звонит: «Каюмыч – это твоя лучшая роль в кино!» Случай... Так уж получалось, что я никогда не искал роли. Они всегда находили меня.

Мы разговаривали до начала концерта. Сергей Шакуров сидел в зрительном зале и нет-нет да и посматривал на расставленные на сцене пюпитры. И было понятно, что, несмотря на весь свой огромный опыт и высочайший профессионализм, актер волнуется.

А потом в зал пришли рязанские пацаны и девчонки. С мамами и папами. И практически сразу стало понятно, что эта, на первый взгляд рискованная, затея Рязанской филармонии сегодня на удивление востребована. Именно в таком виде – без декораций, света, костюмов. Только артист и оркестр, отличный текст и гениальная музыка. С приставного стула в самом конце амфитеатра казалось, что из-за спинок зрительских кресел выглядывают только детские макушки. И было видно, как дети и взрослые замерли в напряженном ожидании чуда. А со сцены бывший арбатский хулиган и двоечник, народный артист России Сергей Каюмович Шакуров рассказывал о том, что ни за какие деньги нельзя купить счастье и звонкий детский смех...

Фото Натальи Бирюковой

Автор: Михаил Колкер
Теги: Культура
Вернуться к списку

Архив номеров


    
Задать вопрос редакции