Театр и власть – любовники поневоле?

16.01.2015 Описание

В первом номере этого года мы хотим представить вам новую рубрику. «Параллели» – это наш взгляд на вечные темы. Свою точку зрения на события дня сегодняшнего выскажут известные рязанцы, специалисты в самых разных областях знаний. С их же помощью мы проведем параллели от современности к эпизодам нашей истории и попробуем понять, какие уроки мы извлекли из опыта прошлого...

В качестве пробного шара мы выбрали театральную тему. А точнее – вечную тему взаимоотношений художника и власти.

Театрал-демократ

В истории рязанских театров есть много свидетельств о спектаклях, особо любимых зрителем. Впрочем, есть и рассказы о неудачах. Но, пожалуй, самое неоднозначное свидетельство зрительской любви получили рязанские артисты в начале прошлого века от знаменитого российского адвоката Федора Плевако. Вот как этот случай описывает в своих мемуарах известный русский актер Михаил Чехов.

Однажды Плевако и его друг Александр Липскеров приехали в Рязань по делам адвокатской практики. Будучи завзятыми театралами, наслышанными о высоком уровне местной труппы, они решили отправиться на спектакль. Однако в кассе их ждало разочарование: из-за плохой погоды не пришел ни один зритель, и представление было решено отменить. Столичные театралы поинтересовались максимальной величиной сбора и, узнав, что он составляет 485 рублей 50 копеек, тут же не торгуясь выложили необходимую сумму. Нужно отметить, что сумма, заплаченная служителями Фемиды, была довольно значительной даже по столичным меркам. Для сравнения: российский государственный чиновник среднего звена в начале ХХ столетия в среднем получал не более 60 рублей в месяц, учитель гимназии – 40, а за 300 рублей в год в Рязани можно было арендовать вполне приличный одноэтажный домик с небольшим садом... С другой стороны, адвокатские гонорары Федора Плевако вполне позволяли подобные эффектные жесты. Есть свидетельства, что лишь за одно дело калужских фальшивомонетчиков Федор Никифорович получил около пяти тысяч рублей.

«Все первое действие прошло при совершенно пустом зале, – пишет Михаил Чехов. – Второе тоже. Актеры уже решили, что странный меценат, заплатив деньги, сам на спектакль не явился. Однако прервать представление не решились. И правильно сделали: как только прозвучали финальные реплики, с самой последней лавки галерки раздались аплодисменты и крики «браво». Плевако со своим товарищем решили наслаждаться театральным искусством именно с этих – самых «демократических» – мест.

Не будем рассуждать об этичности столь оригинального «спонсорства» рязанской Мельпомены. Давать моральные оценки не входит в нашу задачу. Лишь с грустью заметим: степень зависимости актерской профессии от финансовых возможностей «покупателя» мало в чем изменилась с тех пор...

Певицу обидели…

Эта нашумевшая история произошла в начале 20-х годов прошлого века. В Рязань с гастролями приехала оперная звезда, будущая народная артистка СССР Антонина Нежданова.

Удивительный голос певицы буквально очаровал местных любителей оперного пения. Рецензии в местных газетах утверждают, что «публика на концерте, то замирала, то громко кричала от восторга». Примадонну бесчисленное количество раз вызывали на бис. От полного изнеможения ее спас только не менее знаменитый певец Пирогов, исполнивший свою знаменитую «Дубинушку», во время которой Неждановой удалось незаметно покинуть театр.

Нужно отметить, что на гастроли в Рязань Антонина Васильевна отправилась не от хорошей жизни. В столице в те годы было чрезвычайно голодно. Купить что-либо из продуктов за советские деньги, которыми выплачивали гонорары творческим работникам, было практически невозможно. А в провинции за выступление чаще всего расплачивались «натурой». Так что многие звезды первой величины с удовольствием соглашались на выступления в Рязани, Твери или Калуге. И ехать недалеко, и в то же время можно разжиться мешком картошки или каким-либо другим дефицитным провиантом.

На следующий день после концерта благодарные поклонники от имени всех рязанцев преподнесли певице по тем временам практически бесценный подарок – телячью тушу. Однако когда Нежданову провожали на вокзал, путь процессии преградили сотрудники железнодорожного ЧК. Скорее всего, прослышав о телятине, доблестные чекисты решили воспользоваться служебным положением. В соответствии с распоряжением конфисковывать любые пищевые продукты на транспорте они отобрали неждановскую телятину, несмотря на бурные протесты самой певицы и рязанских меломанов. Рассказывают, что в тот вечер сотрудники «чрезвычайки» отужинали отличным шашлыком... А знаменитая артистка с той поры зареклась ездить с гастролями в наш город.

Практически полное бесправие творческих людей перед власть имущими, в общем-то, не вызывает удивление. Подобных примеров достаточно и в наши дни. Просто на память приходит незыблемое правило, которого когда-то на Руси придерживались даже самые отчаянные уголовники: детей, стариков и артистов грабить грешно – Бог накажет...

Мнение эксперта

В качестве эксперта по театральной теме мы избрали кандидата искусствоведения, доцента рязанского филиала Московского государственного университета культуры и искусств Романа Маркина.(фото) Для «затравки» Роману Евгеньевичу были предложены следующие вопросы. Каким образом в дореволюционной Рязани формировался театральный репертуар? Насколько вкусы публики влияли на выбор пьес, а губернская власть вмешивалась в работу культурных учреждений?

– История рязанского театра, безусловно, интересна и в большой степени уникальна. Берусь это утверждать отнюдь не из чувства квасного патриотизма... Судите сами: с начала ХIХ века вплоть до конца тридцатых годов рязанский театр был одним из немногих стационарных театров провинциальной России. Средства на его содержание поступали из Комитета общественного призрения, что было вполне сопоставимо с государственной дотацией. Спектакли давали в снимаемых частных домах. Это позволяло в репертуарной политике не столько опираться на вкусы публики, сколько осуществлять собственную просветительскую программу. «Отелло», «Коварство и любовь», «Недоросль», оперы Верстовского и Вебера, качественные водевили российских и французских авторов – такой афишей можно было бы гордиться и сегодня. Гоголевский «Ревизор» в Рязани был поставлен в декабре 1836 года – буквально через несколько месяцев после премьер в Петербурге и Москве. А в начале 1840 года рязанская труппа впервые на русской провинциальной сцене сыграла «Гамлета». Конечно, статус государственного театра давал большие преимущества, но в то же время имел и свои минусы. Цензурная политика хотя и была достаточно мягкой, однако говорить о полной свободе творчества было вряд ли возможно.

Во второй половине ХIХ века губернский театр стал частной антрепризой. И попал в новую зависимость – на этот раз от вкусов меценатов и зрительских сборов. Соответственно изменился и репертуар. В нем все чаще стали появляться мелодрамы и комедии весьма сомнительного качества. Хотя в целом высокую творческую планку рязанская Мельпомена продолжала удерживать вплоть до новой революционной эпохи.

Что же касается взаимоотношений с властью, то, на мой взгляд, они мало в чем изменились со времен Шекспира и Мольера. С одной стороны, театр всегда был и остается «лукавым царедворцем», в той или иной степени обслуживающим вкусы и запросы властной и финансовой элиты. Иногда это делается талантливо, иногда прямолинейно и безвкусно... С другой стороны, эзопов язык всегда был отдушиной и глотком свободы как для артистов, так и для театральной публики. Так, в советские времена зритель буквально ловил любой намек на день сегодняшний. И когда ему это удавалось, восторгам не было предела.

Автор: Михаил Колкер
Теги: Культура
Вернуться к списку

Архив номеров


    
Задать вопрос редакции