В Рязани секс был!

06.02.2015 Описание

Тема наших сегодняшних ностальгических воспоминаний не из простых. В первую очередь потому, что говорить публично о сексуальной жизни у нас в стране и по сей день считается делом не очень-то приличным...

Мол, не в наших это традициях. Причем что это за традиции, каждый из защитников народной нравственности понимает по-своему. Убеленный сединами ветеран обязательно вспомнит про кодекс строителя коммунизма, целомудренную девушку с веслом, украшавшую едва ли не каждый советский парк, ну и, конечно, героев «Кубанских казаков», «Волги-Волги» и «Трактористов», которые были стопроцентно уверены: дети рождаются от поцелуя, и, обняв девушку, настоящий комсомолец обязан на ней жениться.

Государственник и патриот не преминет поговорить о патриархальных убеждениях российского крестьянства, скромных тургеневских героинях и нравственных основах Толстого и Достоевского. Нет, конечно, полностью отрицать наличие интимных отношений между мужчиной и женщиной не решаются ни те, ни другие. Однако заниматься этим, по мнению тех и других, возможно только при наличии штампа в паспорте, и желательно в темноте под одеялом.

Знаменитая фраза «В СССР – секса нет!», прозвучавшая в одном из первых перестроечных телемостов, ушла в народ. Вряд ли сегодня кто-либо вспомнит, что автором крылатого выражения была представительница общественной организации «Комитет советских женщин» Людмила Иванова. Таким образом она ответила на жалобы американской домохозяйки, что «ихнее» телевидение активно эксплуатирует сексуальную тему в рекламных целях.

Между тем, несмотря на утверждение Людмилы Николаевны, секс в СССР, безусловно, присутствовал. И все эти высказывания по поводу того, что в Советском Союзе не было сферы сексуальных услуг, а молодые люди и девушки вплоть до вступления в законный брак считали виновником своего рождения аиста, не более чем обычное ханжество.

Профессиональные будни 101-го километра

Был у нас секс... Причем осмелимся утверждать, что родная Рязань в этом отношении ничуть не отставала от других областных центров.

– Давай вспомним, что в советские времена наш город входил в так называемую черту сто первого километра, – объясняет рязанский художник, а в прошлом известный городской донжуан Валерий Купавин. – Начиная с середины тридцатых годов к нам на жительство выселялись из столицы так называемые антиобщественные элементы. Были среди них и известные «дамы полусвета», а проще говоря – проститутки. Хотя еще задолго до советской эпохи в Рязани на улице Почтовой существовали широко известные «нумера мадам Бубновой». Потому говорить, что близость развращенной столицы прискорбно повлияла на нравственность рязанцев, можно лишь с большой натяжкой...

О «номерах мадам Бубновой» мне впервые рассказал Евгений Каширин. Он же указал точный адрес: улица Почтовая (тогда еще Подбельского), дом 55. Когда Женя проводил для меня экскурсию, в этом здании находилась гостиница «Заря» и одноименный ресторан, а по соседству, в полуподвальном помещении, – кинотеатр «Молодежный». Чуть позже мне пришлось побывать и в самой гостинице и своими глазами увидеть оставшиеся еще с дореволюционных времен живописные панно на потолке. Весьма откровенные сюжеты на мифологические темы не оставляли сомнений о роде профессиональных занятий тогдашних обитательниц «нумеров».

Любовный бизнес существовал в Рязани практически всегда. В середине семидесятых его центром была известная всему городу «плешка» возле гостиницы «Ловеч». К моменту закрытия популярного тогда ресторана, то есть к 24.00, на площадь Димитрова подтягивались ночные бабочки. Тарифы также не составляли секрета: 15 рублей за час, 50 рублей за ночь. Через несколько лет «Ловеч» уступил лидерство «Русскому чаю». Там открылось первое в Рязани ночное варьете, и главная клиентура рязанских жриц любви переместилась на Московское шоссе.

От Баркова до Толстого

Думаю, в том, что сфера профессиональных сексуальных услуг в Рязани присутствовала, мы вас убедили. Хотя поговорить хотелось вовсе не об этом. На самом деле всё, что связано с деньгами, в любые времена достаточно прозаично. Другое дело – наше сексуальное воспитание... И опять окажутся не правы те, кто скажет, что его не было. Было! И еще какое... Опущу детсадовские времена и первые классы школы. Игры в доктора, так же как и рассказы старших товарищей по двору, были только первым этапом. В общем, как «это» делается, мы прекрасно знали. Не помню, чтобы кто-нибудь из моих приятелей хотя бы заикнулся про аистов и капусту. Не было таких!

А вот обучающая литература была. Конечно, она значительно отличалась от красочных книжек импортного производства, появившихся во времена перестройки. Перепечатанные на машинке откровенно порнографические опусы, приписываемые Льву Толстому, Бунину и классику русской «срамной поэзии» Ивану Баркову переходили в нашей сорок пятой школе из рук в руки и зачитывались до дыр. К слову сказать, когда уже в студенческие годы мне удалось прочитать подлинные произведения Баркова, оказалось, что они гораздо безобиднее тех стишат, которые мы заучивали наизусть и цитировали на переменках.

Зачем этой девушке весло?

Вот с чем в СССР всегда активно боролись, так это с изготовлением и распространением порнографии. Причем под это определение могло попасть все, что угодно, – от гэдээровских игральных карт с полуголыми красотками до киношедевра Бертолуччи «Последнее танго в Париже». За провоз через границу кассеты с этим фильмом можно было получить вполне реальный срок. При этом, несмотря на все строгости, почти в любом поезде дальнего следования можно было приобрести откровенно порнографические фотокарточки отвратительного качества у так называемых «глухонемых». Стоило это убожество вполне по-взрослому – 10 рублей за набор из 10 черно-белых фотографий.

И тут самое время снова вспомнить о знаменитой девушке с веслом. Ее судьба как нельзя лучше иллюстрирует эволюцию сексуальной культуры в Советском Союзе. Автор скульптуры – Иван Шадр – создал свою веслодержательницу в начале тридцатых годов. Тогда еще в нашем обществе помнили о сексуальных свободах предшествующего десятилетия, и совершенно обнаженную двухметровую красотку поставили в одном из главных парков столицы. Говорят, что вождь всех времен и народов присутствовал на открытии скульптуры и, попыхивая трубкой, удовлетворенно заметил: «Именно такой и должна быть женщина при коммунизме, только нэ понимаю, зачем ей весло... Хотя, думаю, автор знал, что делал...» Ну а дальше пошло-поехало... Практически каждый населенный пункт считал делом чести украсить себя гипсовой копией скульптуры. Правда, по прошествии лет ее внешность значительно изменилась и к началу пятидесятых она превратилась в бесполое существо, одетое в мужские трусы и майку-алкоголичку.

Любовь до истерики

В годы перестройки советский кинематограф буквально взорвала «Маленькая Вера». Откровенность фильма шокировала.

Я сам был свидетелем, как во время сцены полового акта между главными героями взрослые зрительницы в истерике выбегали из зрительного зала. Но столь бурные эмоции были вызваны не оскорбленной целомудренностью тургеневских героинь, а священным ужасом перед нарушением табу. Впервые на большом экране демонстрировали то, о чем в нашем обществе было принято рассказывать лишь в скабрезных анекдотах. Да еще и «это самое» преподносилось не как заморский и совершенно неприличный секс, не как подпольная школьная перепечатка с явной похабщиной, а так, как это и было в реальной жизни... Наверное, впервые нам открыто говорили: любовь может включать в себя и чувственное начало. И, возможно, оно ничуть не менее значимо, чем любовь к родине. Конечно, большинство об этом догадывались, многие даже знали наверняка. Но нужна была «Маленькая Вера», довольно посредственный в художественном плане фильм, чтобы стать первым откровенным высказыванием на тему убогости и ханжества нашей жизни...

Автор: Михаил Колкер
Вернуться к списку

Архив номеров


    
Задать вопрос редакции