Задать вопрос
Разработка сайта:
Стартап студия Pushkin

Музыка точильного станка

24 Ноября 2015

К родственным связям в России нередко относились с подозрением. Слова Фамусова из комедии Грибоедова «Горе от ума» ушли в народ ещё в XIX веке. Но и сегодня, узнав о карьерных достижениях представителя той или иной профессиональной династии, мы порою ухмыляемся и вспоминаем цитату: «как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку?»

Этой публикацией мы открываем новую рубрику – «Династии». Мы постараемся рассказать читателям о семьях, в которых из поколения в поколение делом чести считают верность профессии. Врачи, учителя, рабочие, учёные, артисты… Для героев наших публикаций престиж специальности не имеет значения. Или, во всяком случае, не становится главным мотивом в выборе профессии. Гораздо важнее для них – продолжение семейной традиции. Ощущение причастности к делу, начатому твоим дедом или прадедом... И тот, кто думает, что представителям известных фамилий проще идти по выбранному пути, заблуждается.

«Кумовство», «местничество»… Это ещё далеко не самые обидные эпитеты, с которыми приходилось сталкиваться продолжателям семейных профессиональных традиций. Между тем, во всём мире династии считают школой мастерства и гарантией преемственности секретов ремесла. Хотя и точка зрения уже упомянутого Фамусова, тоже, безусловно, присутствует...

Впрочем, тех, кто желает отыскивать недостатки, и без нас довольно?

В руки ножик получите...

Если вы зайдёте на центральный рынок со стороны улицы Горького, то обязательно увидите знаменитого рязанского точильщика. О легендарной династии, к которой он принадлежит, мне впервые рассказал известный краевед и фотохудожник Евгений Каширин. Он же познакомил автора этих строк с Володей Бобковым, сегодняшним представителем славной профессиональной традиции.

Володин прадед – Константин появился на рязанском рынке ещё в середине 20-х годов. Был он инвалидом, с Гражданской войны вернулся без руки. Но это нисколько не мешало ему мастерски управляться с точильным станком. После госпиталя он как раз и обучился этой профессии. Были в то время специальные курсы для пострадавших в борьбе с капиталистической контрой...

– Костя пошёл на точильщика учиться не просто так, – рассказывал мне Володя. – Родился он в Агропустыни, а там ещё до революции все местные мужики ходили в Рязань ножи точить. Так что этим ремеслом мои предки испокон веков занимались.

Говорили, что Костя-точильщик превращал процесс заточки в настоящее представление. «В руки ножик получите, два червонца отстегните, будет нужно, приходите, больше денег захватите, инвалиду помогите!» Эту прибаутку Костиного сочинения знала вся Рязань. Но и мастером он был настоящим. К своему ремеслу относился серьёзно и сына Мишу стал приучать к семейному делу, можно сказать, с нежного возраста. Тому ещё и десяти лет не исполнилось, а он уже мог подменять отца у станка, пока тот перекусывал в обеденное время.

На руках до Скорбященского

– В середине 30-х дед Миша отправился на стройки народного хозяйства, – посвящал меня в семейную историю Бобков-младший. – Что примечательно, по собственной воле. То ли романтики ему захотелось, то ли денег решил побольше заработать. Но видно, что-то там у него не срослось… К началу 40-х снова объявился в Рязани, и стал с Костей на рынке посменно работать.

Один из редких сохранившихся снимков знаменитого Кости-точильщика

На войну Володиного деда призвали практически с первых дней. А Костя так и продолжал радовать народ профессиональным мастерством и своими фирменными прибаутками. В 1942-м под Сталинградом Мишу тяжело ранили: осколок в лёгких до конца жизни не давал спать по ночам.

– Даже врачи не верили, что дед больше года протянет, – продолжает свой рассказ Володя. – А он, как только в Рязань вернулся, вместо того, чтобы лежать и подыхать, стал к Косте на рынок «приползать»... Сначала просто сидел рядом со станком на табуретке, а потом понемногу начал к работе приспосабливаться.

Интересно, что во время войны, казалось бы, точить народу было особо нечего, а клиентов у Бобковых не убавлялось. Голодно тогда было в Рязани, и если бы не профессия, совсем туго пришлось. А так кто картошки принесёт, кто мукой расплатится, а кто и салом. Так и выжили в трудные годы. 

Костя умер в самом конце войны. Будто ждал, пока сын окончательно окрепнет и сможет полностью заменить его у станка. Хоронить знаменитого точильщика пришли люди со всего города. Сначала на рынке прощались, а потом, сменяя друг друга, гроб на руках понесли до Скорбященского. Прохожие подходили, спрашивали: «Кого хоронят?» – «Костю-точильщика…». И шли за гробом до самого кладбища. Похоронили. Помянули. Ушёл Костя, а Миша остался…

Дедовские секреты

– Дед был настоящим профессионалом, – уверен Владимир Бобков. – У него станок не просто работал – пел… По звуку всегда можно отличить – знает точильщик своё дело или так, «погулять вышел»...

Работает Володя на допотопном дедовском станке с ножным приводом. Стоит станок прямо на улице, и в любую погоду Бобков- четвёртый выводит на нём свою музыку. Говорит, что в помещении ему душно. Хотя рядом в тёплой будке с вывеской «Точильная мастерская» есть вполне современный электрический агрегат. Но не любит его точильщик, делает на нём только самую простую работу.

– В нашем деле главное точность, – объясняет Бобков. – А её лишь вручную достичь можно. С электричеством, конечно, быстрее... Но сам посмотри: современные станки в Рязани сегодня считай на каждом углу. А любимый инструмент всё равно несут ко мне на рынок. Казалось бы, купи себе станок и сам точи – дело нехитрое. Но, видно, не получается…

Володиного отца, тоже Володю, я хорошо помню. Стоял он на том же самом месте. Тогда на месте павильонов с турецким и китайским ширпотребом бабушки торговали различными соленьями. Скажу, что таких огурчиков, капустки, мочёных яблок сегодня ни за какие деньги не купишь. Вроде бы и рецепты известны, а всё равно вкус не тот. Видно, забыты какие-то дедовские секреты.

– Настоящее ремесло спешки не любит, – размышляет Володя Бобков. – Отец никогда в работе не торопился, и меня к этому приучил. К нему вон парикмахеры со всей Рязани ножницы несли. И ждать готовы были хоть неделю, хоть две… Потому что понимали, если Бобков инструмент заточил, он не меньше полугода не затупится.

А коньки? Спортсмены свои коньки только Володиному отцу доверяли. И ребятни вокруг него всегда полно толпилось, и никогда он пацанам не отказывал. Точил бесплатно их «снегурки» и «гаги».

Станок у Бобкова-младшего уникальный. Наверное, каждое поколение вносило в него свои усовершенствования. На продольной оси – шесть кругов: каждый под свою заточку. Рядом – маленький верстачок, здесь потомственный точильщик делает самую тонкую работу. Не любит Бобков новшеств: напильник у него дедовский, резец чуть ли не от прадеда... Почти каждый день у его закутка на центральном рынке выстраиваются очереди. Порою он даже капризничает, не за всякую работу берётся. Но ему прощают. Потому что мастер. Потомственный. В четвёртом поколении...

КСТАТИ Российская Книга рекордов Гиннесса утверждает, что наибольшее количество династий трудится на медеплавильном комбинате в Верхней Пышме (Свердловская область). В настоящее время там работают представители 360 семей. Самый большой суммарный трудовой стаж одной фамилии превышает 1150 лет, а самая многочисленная династия медников насчитывает 87 представителей разных поколений.